Я вышла из цирка. Оставила кресло.
Пусть ищут другого на роль знатока.
Мне в этом театре стало внезапно тесно,
Где горе людское течёт как река.
Мы смотрим на пламя, мы ждём катастрофы,
Как будто в антракте дадут бутерброд.
И чьи-то последние горькие строфы
Для нас - развлеченье и новый исход.

Я не хочу быть частью массовки,
Что кормится грязью с чужих алтарей.
В моей голове - никакой потасовки,
Я просто закрыла свой Колизей.
Пусть зло пролетает, меня не касаясь,
Раз я не даю ему пищу и взгляд.
Я в собственной жизни теперь просыпаюсь,
Где птицы поют, а не пули свистят.

Бунтует подросток внутри, возмущаясь,
Что мир несправедлив, жесток и суров.
Но я улыбаюсь, с толпой не прощаясь,
Лишь молча снимаю тяжёлый покров.
Всё очень непросто и очень понятно:
Мы то, что мы впустим в свои ворота.
Зачем же на солнце выискивать пятна,
Когда в нём живёт первозданность и чистота?

Занавес опущен.
Арена пуста.

Ты - сахар мой, ты радость и покой,
Я без тебя, как кофе без просвета.
Но если ты всё время под рукой,
Я жду зимы среди шального лета.

Твоя забота - словно тесный шарф,
Он греет шею, но мешает вдоху.
Я не хочу играть на струнах арф,
Когда мне от избытка чувства плохо.

Любовь ли это - соль в компот насыпать,
Чтоб просто вкус немного изменить?
Или любовь - всю чашу разом выпить,
И никого за это не винить?

В моей душе есть битые пиксели -
Точки, что больше не светятся нужным.
Они застыли, как старые вымыслы,
В моём пейзаже, вечно простуженном.

Когда я радуюсь ярко-зелёному,
Они торчат там упрямою кляксой.
Когда я верю во что-то влюблённое,
Они мне портят всю эту прекрасную сказку.

Ты можешь их не заметить сначала,
Ведь в целом картинка ярка и подвижна.
Но если всмотришься, как я скучала,
Увидишь мёртвую зону, что непостижна.

Не пытайся чинить, это не лечится.
Просто знай, если смотришь в меня слишком близко,
Там, где должно быть тепло человечества,
Будет чёрная точка - отметка из списка.

Мы - два параллельных сюжета,
Что вряд ли сведут в одном фильме.
Ты - чья-то чужая планета,
А я - астероид бессильный.

Лечу по твоей по орбите,
Нарушив законы Вселенной.
И в этом дурацком событии
Есть привкус любви незабвенной.

Но нам не столкнуться, ты знаешь,
Сгорим в атмосфере приличий.
Ты просто красиво пылаешь,
А я - просто твой закадычный,
Бесполый и верный космический друг.

Так может, пора мне отчалить?
Сменить траекторию, скорость?
И нашу смешную случайность
Отправить в архив или повесть?
И вырваться в новый, неведомый круг?

Все чувства - плохие соседи,
Что селятся без прописки.
Вот радость на велосипеде
Ворвётся и съест ириски.

А следом заявится злоба,
И сверлит бетонную стену.
И ты умоляешь, чтобы
Она прекратила эту сцену.

Потом заезжает тревога,
И топит весь этаж слезами.
Ты просишь: «Побудь немного»,
А смотришь - она уже с вами.

И ты в этой коммуналке
Пытаешься выжить и выть.
А чувства играют в салки.
Им пофиг. Им нравится жить.

Когда ты чувствуешь ожог, не жди, что скрипки грянут,
И что цветы в твоём саду внезапно не завянут.
Пульс не затихнет в тишине, и гром не бахнет с крыши,
И мир не станет вдруг светлей, прозрачнее и выше.
Зрачки не вспыхнут изумрудом, глядя в эту бездну,
И все попытки убежать по-детски бесполезны.
Обычный вдох, обычный шум в пустом ночном квартале,
Но только кожа плавится, как будто в дикой стали.
Любовь это не шёпот роз, а яростная схватка,
Когда ты отдаёшь себя до самого остатка.
Это не вальс под облаками, а прыжок с обрыва,
Где каждый нерв натянут в ожидании взрыва.
Не нужно клятв на алтаре и пафосных признаний,
Достаточно лишь тока в теле, выше всех желаний.
И тот, кто выжег на тебе свой след незримым током,
Станет твоим единственным и бешеным истоком.
Страсть это дерзость быть собой, сорвав все эти маски,
Забыв про скучные стихи и приторные сказки.
Когда ты жаждешь не тепла, а пламени и боли,
Чтоб вырваться из клетки этой выдуманной роли.
Не вычищай постель от чувств, а жги мосты и стены,
Пусть эта химия кипит, вскрывая твои вены.
И тот, кто впился в твой покой, ломая все преграды,
Не ждёт от этой жизни... ни пощады, ни награды.
Финал не будет тихим сном, он будет криком в небо.
Нам не хватает этой жажды, как простого хлеба.
Но если ты в чужих глазах нашёл свой личный хаос,
Значит, в твоём костре... ещё хоть что-то да осталось.

Прогноз погоды врёт, как старый зэк.
В календаре тринадцатый квартал.
Я лишний в этой схеме человек,
Который всё, что мог, уже отдал.
Мой личный герб дыра в пустом ведре,
Мой главный приз окурки на снегу.
В этой нелепой, затяжной игре
Я больше никуда не побегу.
Пусть жадность мироздания растёт,
Считая каждый выдох за долги.
Меня не тронет этот переучёт,
Пока внутри не вытекли мозги.
Я дефект в матрице, системный сбой,
Заноза в жирном теле бытия.
Довольный этой грязною борьбой,
Где нет побед, а есть одно лишь «я».
Налейте яд в гранёный мой стакан,
Разбавьте его солью из глазниц.
Я сам себе и бог, и истукан,
Среди фальшивых, манекенных лиц.
Пусть давится избытком пустота,
Пытаясь проглотить мой силуэт.
Здесь не нужна святая чистота,
Где тьма единственный реальный свет.

Ты не заметишь перемен, когда столкнёшься с «лишним»,
Он не осыплет твой порог цветущей белой вишней.
Земля не вздрогнет под ногой, и шторм не стихнет сразу,
И разум не родит в бреду возвышенную фразу.
Часы не пустят стрелки вспять, ломая шестерёнки,
И не затянет время все открытые воронки.
Обычный тип, каких полно в любом пустом квартале,
Чьи нервы сделаны из ржавой и холодной стали.

Святость это не нимб, а вовремя поданный провод,
Когда для ненависти есть стопроцентный повод.
Это когда ты не скулишь, что жизнь сплошная яма,
А прёшь сквозь тернии и мрак, напористо и прямо.
Не спасай вселенную, спаси хотя бы пса хромого,
И не ищи в чужих глазах чего-то неземного.
Тот, кто молчит, когда другие лают в исступленье,
И есть твоё единственное, верное спасенье.

Словами можно зашивать разорванные души,
Если уметь не только врать, но и чертовски слушать.
Подвиг не в том, чтоб лезть на крест под вспышки телефонов,
А в том, чтоб жить без этих ваших... кукольных законов.
Мир это свалка, где мы ищем капли чистоты,
Сжигая за собой мосты и ветхие плоты.
И тот, кто шёл навстречу, не прося ни крошки хлеба,
Вдруг станет для тебя куском... безоблачного неба.

Всё остальное шелуха, дешёвая реклама.
Внутри каждого из нас своя живая драма.
Но если ты остался тёплым в этом хладном морге,
Значит, ты главный персонаж... в своём же монологе.

В черепной коробке пожар из бензина и звёзд,
но нейроны застыли в объятьях седого свинца.
Каждый порыв это хрупкий и призрачный мост,
что крошится в бездну, не зная пути и конца.
Воля, как птица, застрявшая в липкой смоле,
бьётся крылом о холодный и гладкий гранит.
Правда застыла в немой и густой белизне,
пока этот внутренний, злой генератор горит.
Это бунт электричества против немой пустоты,
когда молнии мыслей не могут пробить монолит.
В центре огромной и выжженной мерзлоты
каждый порыв это просто разбитый болид.
Пусть разум кричит, разрывая пространство и плоть,
сталь сухожилий сковала полярная ночь.
В этой борьбе невозможно себя побороть,
и некому в этом безумном бессилье помочь.
Амбиции стали осадком на дне хрусталя,
где время застыло тяжёлым и чёрным вином.
Под ногами качается, тонет и стонет земля,
забывая о том, что считалось когда-то родным.
Импульс, как выстрел, попавший в глухую стену,
эхо которого гаснет в густом киселе.
Жизнь выбирает одну лишь слепую вину,
оставляя сознанье гореть в ледяной кабале.
Свет затухает в зрачках, превращаясь в слюду.
Воля сдаётся под гнётом земных скоростей.
В этом великом и вечном, холодном аду
больше не слышно ничьих... запоздалых вестей.

Нам выдали карты, сказали: «Вперёд!»,
Забыв про овраги и скалы.
И каждый из нас этот крест свой несёт,
Считая свои перевалы.
Мы учимся лгать, улыбаясь врагам,
И прятать за дерзостью слабость.
Но истина бродит по нашим следам,
Даря лишь минутную радость.

Ты можешь быть богом в своём ремесле,
Иметь миллионы и связи.
Но если ты гаснешь в полночной петле,
То нет в этом смысла и князя.
Здесь бьют тишиной, убивают в упор
Словами, что брошены в спину.
И жизнь это вечный и злой разговор,
Где трудно не впасть в чертовщину.

Мы ищем ответы в чужих дневниках,
В советах сомнительных гуру.
Но правда зажата в твоих кулаках,
Пронзая насквозь твою шкуру.
Не бойся быть слабым, не бойся упасть,
Когда этот мир станет тесен.
У взрослости этой коварная пасть,
И нет в ней ни смысла, ни песен.

Лишь те, кто умеет обнять в тишине,
Кто помнит твоё настоящее имя,
Помогут остаться тебе на волне,
Когда ты столкнёшься с другими.
Пусть яд в золотой подают посуде,
И раны саднят от предательств.
Мы просто запутавшиеся люди
В плену роковых обстоятельств.

Мир пропадёт, как звук в пустой пустыне,
Но дух певца не знает тишины.
Мы ловим миг, что светит нам поныне,
Сквозь мрак и холод вечной вышины.

Открой глаза и в бездне бесконечной
Увидишь ты сияние огня.
Герой живёт, пока в строке сердечной
Звучит мотив, спасая и маня.

Правда не в лозунгах, не в плакатах,
А в тишине, что звенит в ушах.
В тех неудобных и злых затратах,
Что ты несёшь на своих плечах.
Мир это просто набор материй,
Глина, которой не дали вкус.
В списке твоих персональных потерь
Спрятан твой самый надёжный туз.

Хватит тянуть этот воз привычек,
Словно ты должен кому-то долг.
В мире полно бесполезных стычек,
В которых теряется всякий толк.
Будь тем изъяном, что рушит схему,
Ярким пятном на пустом холсте.
Если ты видишь в стене проблему
Просто не стой на её хвосте.

Выстрой свой космос из битых стёкол,
Сделай фундамент из острых фраз.
Пусть твой полёт будет слишком высок
Для их приземлённых и тусклых глаз.
Ты не деталь в этой старой свалке,
Ты - тот заряд, что взорвёт фитиль.
В этой извечной и хитрой свалке
Сам превращай свои будни в стиль.

Бетонный пол и старая кровать.
В углу гниёт забытый кем-то хлам.
Умение красиво воевать
Это делить остатки пополам.
Жевать стекло и делать вид, что мёд,
Глотая кровь вперемешку со слюной.
Кто первый сдохнет, тот и заберёт
Свой личный ад в коробке под спиной.
Забор из костылей и битых свай.
Входной билет - оторванный кусок.
Собачий лай, прокуренный трамвай,
И пуля, опоздавшая в висок.
Смешно смотреть, как лезут из узлов,
Пытаясь сшить гнилое полотно.
Среди пустых и выцветших углов
Давно прокисшее в тазу вино.
Скреби ногтями ржавую деталь,
Пока не стёрся палец до кости.
Смотреть в пустую, выжженную даль -
Вернейший способ что-то обрести.

Вырвать страницы и бросить в печку,
Чтобы не помнить чужих имён.
Плыть по течению, словно щепка,
Выйдя за рамки былых времён.
Стены рушатся, пыль оседает,
Обнажая сухой костяк.
Тот, кто действительно всё теряет,
Тот получает бесценный знак.
Не покупайся на блеск дешёвый,
На обещания и уют.
Каждый замок, даже самый новый,
Это капкан, где тебя добьют.
Лучше дышать ледяным простором,
Чем задыхаться в чужом тепле.
Стать для системы немым укором,
Тенью скользя по сырой земле.
Сбросить оковы и стать никем,
Чтобы почувствовать вкус высот.
В этой запутанной сетке схем
Волен лишь тот, кто один идёт.

Хирургия без масок и бинтов.
Разрез по шву, где хрустнула броня.
Среди немых, зачуханных скотов
Нет места для священного огня.
Залить бензином старую тетрадь,
Где каждый слог, как плесень на стене.
Привычка постоянно выбирать
Меж грязью на полу и на окне.
Обглоданная кость чужих надежд
Блестит на солнце, словно чистый нал.
Среди толпы застёгнутых невежд
Никто не помнит, где у них финал.
Плевать в колодец, зная, что сухой,
И ждать дождя, задрав сухой кадык.
Мир оказался слишком с глухотой,
А разум - превратился в тупик.
Забей в ладонь заржавленный шуруп,
Чтоб чувствовать хоть что-то, кроме сна.
Когда вокруг один ходячий труп,
Любая новость - лишняя вина.

Когда-то стихия бурлила в аорте,
Мы были огнём, что не ведал границ.
В любом безнадёжном и диком эскорте
Читали свободу со светлых страниц.
Дышали грозою, питались ветрами,
И каждый овраг был как горный хребет.
Писали судьбу не чернилом - кострами,
Давая себе нерушимый обет.
Не ведали страха перед бездной и штормом,
Смеялись в лицо ледяным холодам.
Жизнь не была социальным и нормой,
А шла вопреки всем земным городам.
Сменились сезоны. Металл и пластмасса
Проникли под кожу, сковали сустав.
Теперь мы, лишь часть многоликого мяса,
Забыв свой мятежный и дерзкий устав.
В бетонных коробках застыли желанья,
Где воздух отмерен по строгим часам.
Мы копим не мудрость, а лишь состоянья,
Не веря своим же сухим голосам.
Пульс бьётся ритмично под диктовку системы,
Где каждый маневр это выверенный ход.
Решаем чужие, пустые дилеммы,
Пока замерзает души небосвод.
В груди вместо искры - холодный транзистор,
И совесть молчит, как немой ассистент.

Энтропия в зените, распад на атомы смыслов.
Вне системы координат, вне числовых регистров.
Здесь материя плотнее, чем ложь о вечном.
В абсолютном нуле, в безмолвии безупречном.
Никаких проекций, никаких зеркальных нейронов.
Лишь гравитация бездны и тишина полигонов.
Слои базальта поверх застывших амбиций.
Отсутствие лиц, имён и старых традиций.
Это не клетка, это изнанка пространства.
Где хаос обрёл черты постоянства.
Смысл не в поиске, смысл в полном исчезновении.
В каждом застывшем, немом и слепом мгновении.
Точка невозврата, сжатая в сингулярность.
Где любая деталь это просто вульгарность.
Глубина без дна, высота без предела.
Там, где сознание вышло за рамки тела.
Без векторов тяги, без внешних опор.
Сам себе приговор, сам себе прокурор.
Вакуум не пуст, он переполнен шумом.
Недоступным для тех, кто скован разумом.
Там, где свет умирает, рождается суть.
Которую невозможно вдохнуть или спугнуть.
Чёрная дыра внутри стеклянного шара.
Никакого тепла, никакого пожара.
Лишь холодный расчёт космической пыли.
О которой давно и надёжно забыли.

Ангел забыл про крылья.
Демон купил диплом.
Станет былое пылью,
Выпав густым дождём.
Умные мысли в кучу.
Глупость - на пьедестал.
Выберем долю худшую,
Раз уж финал настал.
Крыса поёт сонеты.
Змеи хранят покой.
Ищут глупцы ответы
Там, где течёт застой.
Кнопка - предел желаний.
Скрежет пустых сердец.
В море пустых стараний
Виден один конец.

Прогноз погоды врёт мне прямо в лоб.
Вся жизнь - забег, а истина - в затяжке.
Мой личный график вечный гардероб,
Где я ищу ключи в чужой рубашке.
Мой оберёг, не золото, а сталь.
Он не блестит, не просится на пальцы.
Его не купишь, глядя в эту даль,
Где мы с тобой, всего лишь постояльцы.
Реальность бьёт наотмашь по лицу.
Сценарий писан явно не для слабых.
Я подхожу к логичному концу,
Чтоб не тонуть в сопливых этих штабах.
Расчёт неточен, цифры - чепуха.
Зато в меню - сплошные деликатесы.
Я ем плоды запретного греха,
Пока другие ждут своей принцессы.

Сталь вгрызается в податливый гранит.
Шум машин заглушает стон природы.
Каждый атом в ярости звенит,
Проклиная прожитые годы.
Вместо чувств - холодный алгоритм.
Вместо веры - строгая проверка.
Жизнь диктует ломаный ритм,
Словно злая, старая замерка.
В лабиринтах каменных громад
Бродят тени призрачных амбиций.
Всюду - лишь искусственный фасад
И парад бессмысленных традиций.
Правда спрятана за сотней пломб,
В сейфах под надёжными замками.
Мир - преддверие великих бомб,
Сделанных холодными руками.
Пульс планеты бьётся невпопад.
Воздух пахнет гарью и бензином.
Этот грандиозный маскарад
Стал для всех единственным аршином.
Никаких прощений и наград.
Никаких поблажек за старание.
Лишь свинцовый, бесконечный град
И сухое, краткое прощание.
Тишина. Оборванный сигнал.
Пустота в эфире и в сознании.
Этот затянувшийся финал -
Лишь итог в глобальном расписании.

Я рисую лицо, как фасад обветшалых домов,
Тон ложится неровно, скрывая усталость и стаж.
Я сегодня, лишь сумма несбывшихся, призрачных снов,
И улыбка моя это просто удачный монтаж.
Помада с горчинкой, и контур немного поплыл,
Словно я не успела за ритмом летящего дня.
Кто-то важный когда-то меня так безумно любил,
Но сегодня в толпе он не сможет узнать меня.

Говорят, у всего есть свой срок, даже у красоты,
Даже у тех обещаний, что мы раздавали в бреду.
Я сжигаю мосты и сажаю в пепел цветы,
И по тонкому льду, не качаясь, спокойно иду.
Небеса разливают свой серый и липкий состав,
Размывая румяна и тушь на моих щеках.
Я читаю себя, как одну из забытых глав,
С горьким вкусом полыни на сухих и бледных губах.

Допиваю свой день, как невкусный и старый отвар,
И смываю грим, обнажая пустые глаза.
В этом мире вещей я - не самый ценный товар,
Но во мне до сих пор созревает и зреет гроза.
Я прощаю себе эту слабость хотеть быть иной,
Ярче, звонче и чище, чем этот асфальт под ногой.
Но за этой поддельной, накрашенной мной тишиной
Я останусь навеки единственной и живой.

Говорят, что журавль в небесах это высшая цель,
Что синица в руках это участь для слабых и робких.
Но я видела бурю и видела острую мель,
И пустые мечты в золотой, но картонной коробке.
Все дороги ведут в Рим, так твердили века,
Только мой личный Рим это кресло и чашка прохлады.
Я не жду журавля, мне милее живая рука,
И молчанье вдвоём выше самой высокой награды.

Счастье любит тишину это старый, забытый закон.
Я не строю мосты, я сжигаю ненужные карты.
Пусть другие штурмуют свой призрачный, злой Вавилон,
Я выхожу из игры и снимаю все лишние старты.
Лучше меньше, да лучше - шептал мне когда-то мудрец,
Я согласна на малое, если оно - настоящее.
Мой полёт завершён, я нашла свой уютный дворец
В этой тихой минуте, сквозь пальцы лениво скользящей.

Между нами - полоса,
Выжженная, серая.
Я не верю в небеса,
Я в себя уверовала.
Твой избитый монолог
Слишком предсказуем.
Ты не бог и не пророк,
Мы не резонируем.

Обнуляю все счета,
Ухожу без сдачи.
Твоя совесть так чиста -
Никакой отдачи.
Я стираю твой пароль,
Выхожу из профиля.
Ты играл чужую роль,
Жертвуя и пофиг ли?

Не ищи меня в толпе,
Я теперь невидима.
В этой вычурной судьбе
Всё уже предвидено.

Часы спешат, а я стою на месте,
Вне графиков, дедлайнов и сует.
В моём календаре не тридцать, двести
Дней в месяце, которых просто нет.

Пока другие делят мир на части,
Пытаясь всё успеть и всё забрать,
Я коллекционирую несчастья,
Чтоб после их на волю отпускать.

Мой компас сбит, и север стал востоком,
Но я не заблудилась, я - в пути.
Иду по жизни медленным потоком,
Где невозможно выход не найти.

Пусть время бьёт чечётку по запястью,
Я не бегу, я замедляю бег.
Ведь в этом странном, тихом безучастье
Рождается свободный человек.

Любой прогноз погоды это просто
Такая демоверсия дождя.
Он обещает солнце, но по ГОСТу
В итоге льёт, надежды не щадя.

И люди так же. В самом их начале
Тебе покажут лучшую из версий:
Без глюков, без системной без печали,
Без внутренних губительных инверсий.

Ты покупаешь полную подписку,
Впускаешь их в свой главный терминал.
А там - трояны, баги, группы риска,
И сбой системы, что ты не учёл.

Так что не верь красивым презентациям,
Где всё воздушно, солнечно, легко.
Смотри на то, как после инсталляции
Система дышит, если глубоко.

Мои дорогие, бесценные друзья и единомышленники!
Обращаюсь к вам с открытым сердцем и лёгкой грустью от того, что технологии иногда возводят между нами невидимые стены.

В последние дни я столкнулась с досадной технической проблемой: то ли капризы интернета, то ли временные сбои в работе самого сайта не позволяют мне полноценно отвечать на ваши чудесные рецензии и оставлять ответные комментарии.
Мне очень важно, чтобы вы знали: моё вынужденное молчание это ни в коем случае не признак равнодушия и уж тем более не грубость. Я бережно храню в душе каждое ваше слово. Ваши отзывы для меня - это не просто текст на экране, это частички вашей души, которые согревают меня, дарят вдохновение и заставляют верить в свои силы. Я читаю каждую рецензию до последней точки, радуюсь вашим успехам и искренне благодарю за ту поддержку, которую вы мне дарите.
Спасибо огромное за ваше терпение и за то, что вы рядом. Быть частью нашего поэтического круга - это огромная честь и радость для меня. Я верю, что скоро все неполадки исчезнут, и я смогу лично поблагодарить каждого из вас. А пока - просто знайте, что я вас бесконечно ценю. Спасибо, что вы у меня есть!

Я заглянула в подвал, где спит «обычность»,
Там пахнет пылью и сырым грехом.
Моя хвалёная, святая личность
Оказалась просто ветхим лопухом.

Там нет чертей с рогами это скучно,
Там только мелочность и липкий страх.
Мы предаём так буднично, созвучно,
С улыбкой вежливой на розовых губах.

Кошмар не в бездне, а в пустом ведре,
В твоём желании казаться чище снега!
Мы все - лишь пятна на седом ядре,
Рабы своего крошечного эго.

Я - частота, что не ловит ни один аппарат,
Всплеск тишины в океане пустого вранья.
Больше не нужно ни клятв, ни триумфальных наград,
В точке разрыва - лишь ярость и суть бытия.

Рассыпаться в пыль, чтобы снова собраться в поток,
Вне гравитации смыслов и логики слов.
Я выпила хаос, как самый целебный глоток,
Освободившись от всех человечьих узлов.

Смысл не в словах, а в зазоре меж ними и тьмой,
В праве исчезнуть, не бросив тени назад.
Стать бесконечной, прозрачной и вечной зимой,
Где каждый атом - сам по себе звездопад.
Тишина - это высший и самый честный ответ.
Там, где кончается «я», начинается свет.

Представь себе, что ты - своя страна.
С таможней, флагом и своей валютой.
И есть на карте красная черта,
Которую пересекать кому-то люто
Нельзя. Ни под каким предлогом.
Ни с криком «я же свой, я из благих».
Не надо быть провидцем или богом,
Чтоб видеть нарушителей чужих.
Они придут с улыбкой и цветами,
Попросят визу на денёк-другой.
А после обоснуются с вещами,
Нарушив твой покой и твой устой.
Так что учись рявкать «нет» без объяснений.
И высылать непрошеных гостей.
Твоя страна - не поле для сражений.
А дом. Для самых преданных друзей.

Ты забери, как Гену Чебурашка,
Меня из коробки с надписью «печаль».
Душа моя - потёртая бумажка,
Которой нужен твой родной причал.

Ты забери меня дождливым утром,
Когда весь мир - один сплошной тупик.
Мы будем строить наш уютный бункер
Из самых тёплых и смешных улик.

Я так устала быть для всех нелепой,
Как будто сбой в системе бытия.
Скажи, что ты моей любовью слепо
Согрет, и что я - слабость вся твоя.

Ты забери меня, не думай, правда,
Я не предам и буду рядом впредь.
Твоя любовь - вот главная награда,
Что даст мне душу о твою согреть.

Я - это мусор? Или шедевр?
Кто натянул этот проклятый нерв?
Зачем я глотаю свою же гордыню?
Кто превратил мою душу в пустыню?
Я - это эхо чужих ожиданий?
Или палач своих собственных знаний?

Где я зарыта под грудой вранья?
Кто здесь хозяин? И где здесь «моя»?
Зачем я танцую на битом стекле?
Кто меня держит на этой петле?
Я - это искра? Или огарок?
Кто мне вручил этот жуткий подарок?

Я - это пешка? Или святая?
Кто меня предал, по швам разрывая?
Зачем я целую холодные стены?
Кто запустил этот яд в мои вены?
Где моё сердце под слоем бетона?
Кто меня выгнал из личного трона?

Кто я, когда тишина бьёт по ушам?
Кто разделил мою жизнь пополам?
Зачем я вою на эту луну?
Кто меня тянет на самую глубину?

Я - это правда? Или лишь бред?
Кто выключает в конце этот свет?
Зачем я ищу то, чего не найти?
И кто мне мешает с обрыва сойти?

- Какие люди, расскажи?!
- Да это просто, как картинка.
Они как будто эмодзи,
У каждого своя начинка.

Вот смайлик шлёт тебе привет,
Смеётся, плачет, строит рожи.
А кто-то – мысленный сонет,
Задумчив, на других не схожий.

Есть те, кто злится, красный пар,
Иль удивлённо брови вскинет.
Эмоций целый календарь,
Никто от них не отодвинет.

Порой за яркой рожицей той
Скрывают боль или тревогу.
И ищут смайлик свой, простой,
Чтоб указал к себе дорогу.

Но суть одна, пойми, дружок,
За каждой маской, каждым знаком,
Живой пульсирует движок,
Хоть выражен порой двояко.

Я заперла тебя в своей крови,
Где каждый пульс - твоё лишь имя.
Вне списков, дат и вне любви,
Что делят люди между ними.
Нам не нужны слова и клятвы,
Что рассыпаются как прах.
Мы - две души, что невозвратны
В своих невидимых мирах.
Моя любовь - запретный плод,
Что зреет в полной темноте.
Она - как тайный небосвод,
Принадлежащий лишь мечте.
Пусть мир живёт своей гордынею,
Не зная наш немой обет.
Ты стал моей святой святынею,
В которой скрыт весь этот свет.
Мы пишем письма взглядом вскользь,
Читаем мысли по губам.
Нам суждено быть вечно врозь
Назло завистливым богам.
Но в этой пытке - наше счастье,
Вне досягаемости рук.
Вне сплетен, криков и участья,
Вне всех земных и горьких мук.

Десятое. Часы бьют по нервам,
Я в мыслях себя распинала.
Я стала последней, я не была первой,
Кто верность себе потеряла.
Одиннадцатое. Полночь. Последнее «против»
Умолкло в бреду рассуждений.
Я грех совершила, как нож по плоти,
В кругу вековых осуждений.
Я убила свой главный закон и завет,
Я сама себе стала могилой.
Вместо солнца я выбрала сумрачный свет,
Чтоб не зваться ни доброй, ни милой.
Говорят, всё исправить возможно всегда,
Но мой грех это чёрная бездна.
Утекла из колодца святая вода,
И молиться теперь бесполезно.
Я - жестокий палач, я - предатель и вор,
Я украла своё же спасенье.
И в душе моей вечно звучит приговор,
Не имеющий дня искупленья.

Блеск суррогатной славы.
Крик в пустоту витрин.
Вместо целебной травы -
Яд дорогих вин.

Статус диктует роли.
Маска прилипла к коже.
Сладкий привкус неволи
Стал на свободу похожим.

В клетке из чистого злата
Птица не ищет полёта.
Слишком большая плата
За тишину болота.

Мои неуклюжие строки
Пишутся четырёхстопным ямбом.
В ночи мне снятся дороги,
Что пахнут дождём и сандалом.

Мои неуклюжие строки
Не блещут изяществом слога.
Им бы добавить немного
Чего-то до боли простого.

Мои неуклюжие строки
Порой обрываются в хорей.
И я не успеваю запомнить
Того, кто стоит у дверей.


Мои неуклюжие строки
Слагаются в дактиль порою.
И я не могу с ними сладить,
Как не могу и с собою.

Мои неуклюжие строки
Бывает бегут в анапест.
И мыслей шальные потоки
Срываются с отведённых им мест.

Мои неуклюжие строки
Когда-нибудь станут крылаты.
И я их прочту тебе громко,
Когда мы станем душой богаты.

Кто придумал название «разбитое сердце»,
Тот не знал, как бывает, когда ты - в пыли.
Когда некуда деться от боли, согреться,
Когда все перспективы давно отцвели.

Разбитое сердце? О нет, это больше.
Это кровь застывает в застуженных венах.
Это память, которая режет всё дольше,
Со временем глубже вонзаясь в колени,

В запястья, в глаза, в позвоночник и плечи.
Вся анатомия вопит от потери.
И каждая мысль только раны калечит,
А я всё пытаюсь хоть как-то измерить

Масштаб разрушений, который не вижу.
Не сердце разбито - я вся развалилась.
И с каждым рассветом я чувствую ближе,
Что космос внутри меня вдребезги сбился.

«Хочу везенья!» - я просила гнома, -
«Чтоб жизнь моя пошла на верный лад!»
Он дал мне камень из родного дома:
«Носи его - и сыщется твой клад.
С ним все дела закончатся успехом,
И все враги рассеются, как дым.
Твой путь наполнится весёлым эхом,
И станешь ты любимицей судьбы».
Я тот кристалл повесила на шею,
И впрямь удача в двери постучала.
Я становлюсь богаче и смелее,
И получаю всё, о чём мечтала.
Я выиграла в трёх лотереях сразу,
И получила всё, что я хотела.
Жаль, это лишь про веру в сглазы
И в то, что я без камня - ноль без тела.

Ты думал, дата это ключ к защите?
Что я приду, покорна и нежна?
Вы из сценария меня вычтите,
Мне эта роль давно уж не нужна.
Я заперла инстинкты в сейф из стали,
Код от которого забыла навсегда.
Мы слишком долго в этот бред играли,
Утекла в песок безумия вода.

Ни слова вслух! Ни строчки в сообщенье!
Я выжигаю страсть калёным швом.
Твой день рожденья это лишь мученье,
Которое мы вряд ли проживём.

Дерзость - мой щит, а холод - моё право,
Я не поздравлю, хоть горю в аду.
В твоём бокале сладкая отрава,
Но я к нему сегодня не приду.
Я заперла влечение в подвалы,
Где крысы памяти грызут былой уют.
Там, где когда-то пели запевалы,
Теперь лишь ветры чёрные поют.

Доблесть, как вывеска над пустотой,
Яркий фасад, за которым провал.
В битве за право считаться святой
Душу свою кто-то в рабство продал.
Мысли, как искры в холодном золе,
Тлеют без шанса на новый пожар.
В этой тяжёлой и вязкой смоле
Даже проклятье, как ценный дар.

Нет победителей в этой игре,
Только уставшие ждать игроки.
Всё, что горело на ярком костре,
Стало лишь горстью сухой трухи.

Мир не прощает случайных ошибок,
Счёт предъявляет всегда в тишине.
В море фальшивых и злых улыбок
Трудно остаться на нужной волне.
Знаешь, в мозгу есть такие отсеки,
Где заперт страх под двойным замком.
Там замерзают великие реки,
Став лишь холодным и мёртвым песком.

Пусто.

Лишь ветер поёт в проводах.

Смысл затерялся в забытых словах.

Зачем быть важным, если можно быть безумным?
Весь этот мир, плохая шутка без конца.
В костюме ярком, в городе бесшумном
Стираю грим с разбитого лица.
Вы верите в порядок и в приличья,
В свои счета и в святость выходных.
Но в зеркалах, лишь маски и обличья,
И страх в глазах, до ужаса пустых.

Немного хаоса и рухнет наш уют,
Всё станет прахом за одно мгновенье.
Здесь за копейку душу продают,
Ища в грехах слепое искупленье.
Нет правых, нет виновных - только цирк,
Где каждый клоун мнит себя героем.
Мир это просто старый, ржавый винт,
Что мы сегодня с хохотом разроем.

Бензин и спички - лучший аргумент,
Когда мораль застряла в горле комом.
Ловите этот сладостный момент,
Пока ваш мир не стал металлоломом.
Религия? Лишь повод для войны.
Законы? Лишь барьер для тех, кто слаб.
Мы все в одной бездонной яме рождены,
Где каждый, сам себе и царь, и раб.

«Недостаточно добиться успеха самому, нужно ещё, чтобы другие потерпели неудачу». Гор Видал.

Мы всем желаем только роста,
Пока он ниже наших плеч.
Ведь радоваться так непросто,
Когда нельзя себя развлечь.
Мы любим тех, кто чуть слабее,
Кто просит помощи порой.
Но стоит стать им поумнее
И мы идём на них войной.

Чужой успех, как соль на рану,
Хоть мы киваем головой.
Мы любим всех, но по карману
Нам только тот, кто под ногой.

Свет не гаснет над чертой границы,
Дождь не делит землю на края.
В книге жизни чистые страницы,
Где не важны имя и семья.
Нет в законах неба предпочтений,
Нет деленья на чужих и на своих.
Только тяжесть принятых решений
Отделяет добрых от плохих.

Суть души не ведает названий,
Вне религий, наций и времён.
Выше всех надуманных признаний
Совести неписаный закон.
Чистый блеск или налёт порока
Лишь по ним вершится вечный суд.
Вне границ и западного рока
Только действия плоды несут.

Кровь едина, если рана вскрыта,
Боль не знает веры и богов.
Правда не бывает в гимнах скрыта,
Не зависит от длины шагов.
Доброта - язык, понятный миру,
Злоба - яд, не знающий преград.
Каждый сам себе куёт кумира,
Каждый сам себе возводит сад.

Вне имён, наречий и сословий
Дышит мир, прозрачен и велик.
Без оглядок и без предисловий
Виден в каждом человечий лик.

Я помню боль, как будто бы вчера
Она стучала в запертые двери.
И кажется, что с самого утра
Я никому на свете зря не верю.

Боюсь поранить словом невзначай,
Боюсь шипами выставить защиту.
Прости меня, мой друг, не замечай,
Когда душа как будто бы избита.

Так хочется довериться, прильнуть,
Но страх опять сжимает сердце льдиной.
Как выбрать верный, безопасный путь,
Чтоб не остаться снова сиротиной?

Прошу лишь об одном: не осуждай,
Когда молчу иль отвечаю резко.
Внутри меня ещё бушует май,
Но прячется за колой занавеской.

Дерзкая надежда на спасенье
Топчет вековую правду в пыль.
В липких просьбах - жажда искупленья,
Сказка, подменившая собою быль.
Убеждённость в милости безмерна,
Будто сделка скреплена в крови,
Но хранит история так верно
Крах великой, преданной любви.

Первенец небес лишён был права,
За один проступок - вечный плен.
Если Света Исток ждала расправа,
То к чему вставание с колен?
Один лишь плод и сад закрыт навеки,
Один лишь взгляд и соляной оскал.
Текут грехов бушующие реки,
Но Бог вторых шансов не давал.

Небо молчит. Небо помнит паденье.
Милость - лишь миф для слепых и глухих.
Если первому нет искупленья,
То нет его и для рабов земных.
Одна лишь гордость - сорвана печать,
И поздно о помиловании кричать.

Мир смыт Потопом за дефект в программе,
Содом сожжён за плотский беспредел.
Бог не вёл споры в покаянном храме,
Он просто стёр тех, кто был не у дел.
Ангелы бездны в ледяных оковах
Ждут приговора миллионы лет.
Нет исключений в правилах суровых,
И для молитв амнистии там нет.

Один проступок - и обрыв навеки,
Одна ошибка - и погашен свет.
В этом холодной, вечной картотеке
Графы «прощение» в помине нет.

Дерзкая надежда - лишь движенье тени,
Тщетная попытка обмануть финал.
Там, где не встали высшие с коленей,
Мир человечий - слишком мал.

Вход по талонам в рай.
Выход - через конвой.
Хочется - выбирай:
Плен или вечный бой.
Скидки на верность и честь.
Оптом - обман и лесть.
В списке вакансий есть
Место, чтоб в петлю лезть.
Сердце - холодный склад.
Чувства - товар в пыли.
Каждый второй фасад
Тонет в густой мели.
Стены из битых стёкол.
Крыша из ржавой стали.
В небе - голодный сокол.
В сердце - кусок медали.
Срок истёк. Пустота.
Вместо души ———(черта).

Я как огрызок, забытый на грязном столе,
Покрылась налетом и стала чернее земли.
Мы ищем спасенье в какой-то магической мгле,
Пока наши души в порту на приколе гнили.
Ты не извинялся, и я не просила колен,
Зачем этот цирк, если купол давно прогорел.
Мой внутренний мир это просто заброшенный плен,
Где каждый второй это просто живой манекен.
Может простила, а может - забила болт,
Какая разница, если в корыте дыра.
Мой личный, домашний и тихий дефолт,
Это когда понимаешь, что завтра как и вчера.
Смирилась. Иду. Как идет по этапу конвой,
Без лишних вопросов и без интереса к пути.
Я стала своей же пустой и больной головой,
Которой уже никуда не охота идти.
Измена - как жирное пятно на парадном шелку,
Его не отстирать, только вырезать вместе с куском.
Я медленно плыву по своему же горькому соку,
И рот забивается мелким и едким песком.
Это жизнь, дорогая. Она не про мед и цветы,
Она про умение жрать то, что дали на завтрак.
Среди этой вечной и липкой моей немоты
Я не жду ничего в этом гребаном «завтра».

Я крашу серый снег зелёной краской,
Чтоб обмануть себя хотя б на долю.
Вся эта жизнь подделка под завязку,
Я добровольно выбрала неволю.
Где у тепла глаза? Я б в них взглянула,
И выплеснула б всю свою заразу.
Но я опять в дешёвый миф нырнула,
Не разглядев подвоха в нём ни разу.
Текстура дрянь, и запах, как в аптеке,
Всё пахнет спиртом и забытой болью.
Я заперта в своём же человеке,
Присыпанная густо крупной солью.
Ты ждёшь оригинал? Его не будет,
Завод закрыт, и чертежи сгорели.
Нас это небо точно не рассудит,
Мы просто слишком быстро повзрослели.
В других краях, быть может, всё иначе,
Там лето не уходит по этапу.
А я сижу и над обломком плачу,
Сосу свою же собственную лапу.
Люблю страдать? Пожалуй, это правда,
Без этой драмы я - пустой флакон.
Мне не нужна счастливая награда,
Мне нужен этот бесконечный гон.

Я куча углей, я голодное пламя,
Ты кормишь меня своей нежной душой.
Я жру твои нервы большими кусками,
Мне нравится быть твоей личной бедой.
Ты лезешь в огонь, обжигая ладони,
Ты думаешь, греешься? Нет, ты горишь.
В моём бесконечном и злом легионе
Ты самый покорный и преданный мышь.
Мне тошно от запаха палёного мяса,
От криков твоих, что я слышу во сне.
Я злая дешёвка, я низшая раса,
Но ты почему-то привязан ко мне.
Я выжгу в тебе всё, что было живое,
Оставлю лишь пепел и серую пыль.
Мы - нечто больное, мы - нечто чужое,
Гнилая, забытая всеми утиль.
Ты ищешь тепла, но находишь лишь раны,
Я - искры в глаза, я - удушливый дым.
Мои обещания, просто капканы,
Я делаю старым тебя, молодым.
И нет здесь любви, только жажда наживы,
Сжирать твою веру, пока ты не пуст.
Мы оба с тобою пока ещё живы,
Но в сердце моём, только горестный хруст.

Легко ненавидеть того, кто ударил,
Кто запер на ключ и поставил клеймо.
Но как ненавидеть того, кто заставил
Тебя добровольно надеть то ярмо?
Ты сам себе выбрал и цвет, и фасон,
Ты сам подтянул эти петли на шее.
Твой внутренний голос, как траурный звон,
Но ты называешь его «я умнее».

Страшнее не клетка, где кормят баландой,
А та, где ты сам - повар и арестант.
Где ты управляешь своей же командой,
Зарыв в эту землю последний талант.
Ты веришь в контроль, задыхаясь от пыли,
Ты лепишь из грязи себе пьедестал.
Тебя не ломали, тебя не судили,
Ты просто сам сдался. Ты просто устал.

Моральный тупик это высшая мера,
Когда ты не можешь шагнуть за порог.
В тебе умерла даже мёртвая вера,
Остался лишь горький и едкий упрёк.
Ты можешь бежать на край света, и дальше,
Но стены в башке не разрушить никак.
В твоём «хорошо» слишком много есть фальши,
И ты сам себе самый преданный враг.

Мы боимся улыбок, как острого лезвия,
Нам привычнее ныть и считать синяки.
Это наше проклятье, наше созвездие -
Ждать удара судьбы из-за каждой строки.
Если солнце взошло - значит, будет гроза,
Если кто-то обнял - значит, хочет предать.
Мы заклеили страхом свои же глаза,
Чтобы в счастье случайно себя не узнать.

Выплюнь этот свой яд, что ты цедишь годами,
Эту дозу тревоги, что стала родной!
Мир не рухнет, поверь, под твоими ногами,
Если ты наконец-то подружишь с собой.
Хватит ждать подвоха от каждого вдоха,
Хватит мерить удачу прицелом врага.
Жить в мученьях вот это реально и плохо,
А быть дерзко счастливой не стоит ни фига!

Дезертируй из лагеря вечных терпил,
Где за радость положен суровый расстрел.
Кто тебе эту чушь в твою память вдолбил,
Что страдание это великий удел?
Разреши себе выдохнуть, просто и грубо,
Рассмеяться в лицо тем, кто учит скорбеть.
Счастье это не грех, это крепкие зубы,
Чтобы жизнь свою заживо взять и съесть.

Снег засыпал старые следы,
Никуда не надо больше мне идти.
Нет в пустыне ледяной воды,
Нет иного верного пути.

Нелюбовь, как долгая зима,
Учит нас ценить короткий день.
Я теперь, и крепость, и тюрьма,
Я теперь, и дерево, и тень.

Господи, сотри меня совсем,
И начни с прозрачного штриха.
Чтобы не было ненужных тем,
Чтобы не было во мне греха.

Душа дышит, дух дерзает,
Дождь допишет, день догорает.
Дар драгоценный, доверие дано,
Двигайся дерзко, добро должно.

Дорога длинная,
Доля добрая.
Дума дивная,
Даль далёкая.

Действуй достойно,
Держи дистанцию.
Достигни духовности,
Даруй дистанцию.

Пламя пляшет, пепел пышет,
Память песню правды пишет.
Путь проложен, призрак пал,
Пыл погони перестал.

Простое прощание,
Пышное прощение.
Птичье порхание,
Первое прочтение.

Поле полно, парус правит,
Подвиг памятью прославит.
Правда пряна, пульс поёт,
Пламя призраков прервёт.

Холодный, хрустальный, немой,
Серебряный, хрупкий, пустой.
Бескрайний, недвижный, седой,
Прозрачный и весь ледяной.

Чистый, беззвучный, святой,
Далёкий и очень чужой.
Застывший, немой, теневой,
Прекрасный в тиши ночной.

Звёздный, колючий, большой,
Спокойный и весь неживой.
Таинственный, белый, родной,
Но скрытый под снежной фатой.

Он входит в зал, не глядя в ту сторону, где она,
Она смеётся громко, будто её жизнь полна.
В его груди ёкнуло, выбив опору из-под ног,
Но он сохранил свой суровый и каменный слог.
Она же в ответ лишь зевнула, скрывая испуг,
Очертив взглядом скуки привычный и тесный круг.
Никто не заметил, как сжались её кулаки,
Как стали они в это мгновенье близки и далеки.
Кому больше пофиг? Кто круче умеет врать?
Кто сможет подольше в эту игру играть?
Два сердца в огне, но лица, как вечный лёд,
Никто из них первым на встречу не пойдёт.
Он пьёт свой кофе, листая скучный журнал,
Будто её присутствия вовсе не замечал.
Они как актёры, что спутали роли в пути,
Не зная, как мимо друг друга спокойно пройти.
Это битва титанов, состязание двух пустот,
Где каждый боится, что кто-то его позовёт.
Они убивают друг друга своим «всё равно»,
Хотя это чувство обоими признано быть должно.
Встретились взглядом на миг и опять темно.
Возможно не пофиг, но так уж заведено.
Они разойдутся, не выдав себя ничем,
Две жизни в капкане пустых и немых проблем.

Мой якорь заброшен, мой берег давно уж готов,
Я гордый пленник своих же тяжёлых оков.
Она - мой покой, мой надёжный и тихий причал,
Но ты - это всё, о чём я годами молчал.
Зачем ты явилась, когда я почти что остыл?
Когда я все чувства в себе под замком придушил?
Теперь я живу в двух мирах, разрываясь на части:
В одном - её верность, в другом - твои дикие страсти.
Я строил этот дом по кирпичику, день за днём,
Не зная, что сердце моё полыхнёт вдруг огнём.
Она доверяет мне ключи и свои мечты,
Но в каждой комнате мне чудишься только ты.
Это пытка - касаться её, вспоминая тебя,
Это медленный яд - жить, ни капли её не любя.
Я смотрю на часы, ожидая случайной черты,
Где реальность исчезнет и явишься снова ты.
Тяжёлый выбор - остаться навеки собой,
Или броситься в омут с твоей головой.
Но дома ждут стены, и долг, и привычный уют,
Там люди годами без воздуха медленно мрут.
А ты - это жизнь, что пришла не в тот самый сезон,
Мой самый прекрасный, мой самый больной унисон.
Я ненавижу секунды, что трачу не с той!
Я ненавижу свой дом, этот склеп золотой!
Но я остаюсь, потому что я должен и слаб,
Я собственной чести покорный и преданный раб.
Сплю с одной, а молюсь на другую в ночи.
От сердца к другой подошли роковые ключи.

Граница, карта, лозунги, приказы,
Солдат, винтовка, поезд, эшелон.
Тревога, слухи, шёпот, крики, фразы,
Сирена, бомба, взрыв, пожар и стон.

Атака, траншеи, грязь, окопы, каска,
Снаряды, пули, голод, медсестра.
Бинты и кровь, страдание и маска,
Товарищ, гибель, похоронка, мгла.

Руины, пепел, вдовы, сирота,
Безмолвие, отчаянье, тоска.
Победа, слёзы, радость, пустота,
Медали, память, боль в висках.

История, учебники, парады,
Герои, памятники, имена.
Забвение, молчание, преграды,
И снова - тишина, и снова - тишина.

Антиквариат не вклад, а лишь оковы.
Слои веков мешают сделать шаг.
Пока скелет в доспехах, как в обновах,
Внутри живёт лишь тлен и вечный мрак.
Вторая кожа требует пространства.
Старьё должно отправиться в утиль.
В плену больного, злого постоянства
Любой порыв всего лишь серая пыль.

Змеиный путь в отказе от обличий.
Сдирать кору, чтоб выпустить росток.
В плену привычек, правил и приличий
Зажат судьбы невидимый курок.
Освобождение - в хрусте старой ткани.
Вне памяти и вне былых заслуг.
Вне берегов и вне былых гаданий
Замкнётся новый, совершенный круг.

Нас выплюнул космос в дешёвый отель,
Где вместо кровати тугая петля.
Мы крутим веками свою карусель,
Пока под ногами не сдохнет земля.
Зачем нас столкнули? Да богу скучно,
Он любит смотреть, как мы бьёмся об лёд.
Мы верим в судьбу слишком верно и кучно,
А он нас, как семечки, просто грызёт.
Девочка в цирке застряла навечно,
Шар под ногами как старый долг.
Время течёт слишком быстро и млечно,
А за кулисами прячется волк.
Мужик на квадрате он просто в отказе,
Он выпил свой яд и ушёл в тишину.
Мы все здесь по горло в сверкающей грязи,
Ведём со своим отраженьем войну.

Жри этот мир, пока он не съел тебя!
Плюй в колесо, что зажало в тиски.
Мы просто искры большого огня,
Умираем от жажды у полной реки.
Кукловод пьян, нити свиты в узлы,
Но мы в этом хаосе чертовски злы!

Всё повторится. Опять и опять.
Нам нечего больше терять.